Субсидиарная ответственность руководителя должника при банкротстве

28 сентября 2018 Автор: Баринов Антон Михайлович Категория: Коммерческое частное право

Использовано 28 материалов опубликованной правоприменительной практики (список прилагается).

Рекомендации по изменению правоприменения приведены в конце каждого раздела, начиная с первого.

  1. Общие положения. Нормативно-правовые основы.

Отношения в области субсидиарной ответственность руководителя должника при банкротстве  урегулированы нормами Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ (ред. от 29.12.2017) "О несостоятельности (банкротстве)" (с изм. и доп., вступ. в силу с 28.01.2018) (далее – Закон о банкротстве). Также, в части не противоречащей специальным положениям вышеназванного Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения главы 25 «Ответственность за нарушение обязательств» и главы 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Привлечение руководителя должника к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов, являясь при этом частным случаем привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Принимая подобные решения суды в равной мере учитывают как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ, его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ) (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Понятие «руководитель должника» дано в статье 2 Закона о банкротстве «Основные понятия». Руководитель должника - единоличный исполнительный орган юридического лица или руководитель коллегиального исполнительного органа, а также иное лицо, осуществляющее в соответствии с федеральным законом деятельность от имени юридического лица без доверенности.

Для целей правильного определения размера субсидиарной ответственности руководителя должника в правоприминительной практике используют некоторые презумпции:

  • 1) Сам факт участия в органах управления должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица;
  • 2) Установлен круг лиц (подпункты 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника;
  • 3) Если в качестве руководителя (единоличного исполнительного органа) должника выступает управляющая компания (пункт 3 статьи 65.3 ГК РФ), предполагается, пока не доказано иное, что контролирующими должника лицами являются как эта управляющая компания, так и ее руководитель, которые по общему правилу несут ответственность, указанную в статьях 61.11 - 61.13, 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (пункты 3 и 4 статьи 53.1 ГК РФ, абзац первый статьи 1080 ГК РФ);
  • 4) Предполагается, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (далее - фактический руководитель), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ);
  • 5) По общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве);
  • 6) Предполагается, что размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве), если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов. В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального руководителя фактический руководитель несет субсидиарную ответственность в полном объеме. В той части, в которой ответственность номинального руководителя не была уменьшена, он отвечает солидарно с фактическим руководителем (пункт 1 статьи 1064, абзац первый статьи 1080 ГК РФ);
  • 7) Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве). В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности;
  • 8) Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Настоящее исследование посвящено совершенствованию механизма субсидиарной ответственности руководителя должника и должно способствовать более усовершенствованному его применению в делах о банкротстве.

  1. Правовое значение расширения понятия «руководитель должника», данного в статье 2 Закона о банкротстве «Основные понятия», в том числе, за счёт восполнительного правового регулирования судебными актами.

         Следует признать, что суды могут испытывать затруднения при установлении статуса «руководитель должника», в том числе, в части предложения участникам процесса подтвердить данное обстоятельство надлежащими доказательствами (смотрите, например: Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 16.02.2016 N Ф02-6896/2015 по делу N А33-19123/2013). При этом практика применения ранее действовавших норм не требовала установления данных обстоятельств в таком объёме и подтверждённых такими доказательствами (смотрите, например: Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 31.08.2016 N Ф04-3004/2016 по делу N А70-1440/2015; Определением Верховного Суда РФ от 19.12.2016 N 304-ЭС16-17345(2)). Например, для судов оказалось новым, что пределы статуса «руководитель должника» (как значимое для дела обстоятельство) определяют наличие конкретных процессуальных прав такого лица в самом деле о банкротстве. Так лицо, в отношении которого в рамках дела о банкротстве подано заявление о привлечении к ответственности, наделено правами и обязанностями участвующего в деле о банкротстве лица только в пределах рассмотрения обособленного спора по заявлению о привлечении его к субсидиарной ответственности (Определение Верховного Суда РФ от 14.02.2018 N 305-ЭС17-22560 по делу N А40-98026/2015; Определение Верховного Суда РФ от 21.03.2018 N 305-ЭС17-22560(4) по делу N А40-98026/2015). Суды в принципе верно толкуют понятие «руководитель должника», например, устанавливая обстоятельство момента возникновения  возможности рассмотрения дела о привлечении таких лиц к субсидиарной ответственности. В одном из дел при рассмотрении вопроса о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, как того требуют положения пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, суд, сославшись на конкретные обстоятельства дела, признал невозможность рассмотрения данного вопроса до завершения всех мероприятий конкурсного производства и приостановил производство по делу (Определение Верховного Суда РФ от 27.03.2018 N 309-ЭС18-1659 по делу N А60-45090/2015). Можно также отметить, что складывающие общественные отношения с участием лиц, привлекаемых судами к субсидиарной ответственности, не являются устоявшимися и такие лица не видят причинной связи между своими действиями, юридическим лицом и статусом «руководитель должника», относясь к выводам судов с явным непониманием. Так, из материалов дела видно, что бывший руководитель юридического лица усомнился вообще в возможности исследования и оценки его конкретных действий и причинно-следственной связи между этими действиями и несостоятельностью должника в случае предоставления документов бухгалтерской отчетности должника арбитражному управляющем (фактически документы предоставлены не были) (Определение Конституционного Суда РФ от 26.10.2017 N 2448-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Мацкевича Павла Борисовича на нарушение его конституционных прав статьей 6, частью 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пунктом 4 статьи 10 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").

         Рекомендация: Сложившуюся практику следует признать удачной, но крайне малочисленной. При возрастании количества дел, суды столкнутся с необходимостью в мотивационной части судебных актов использовать ссылки на конкретные фактические обстоятельства, имеющие пространственные, временные и причинные характеристики. Верховному Суду Российской Федерации следует указать нижестоящим судам не только на возможные образцы поведения, но и возможные при данных обстоятельствах доказательства.

  1. Проблемы применения норм Закона о банкротстве к неоспариваемым случаям участия в органах управления юридического лица

Сам факт участия в органах управления должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица.

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Стороны в подобных делах испытывают трудности сбора надлежащих доказательств. Например, государственные органы ссылаются на материалы уголовных дел, но документы в гражданском процессе не представляют (Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 15.02.2018 N Ф03-193/2018 по делу N А73-15788/2014). О вызове свидетелей в подтверждение фактов, относимых к «руководителю должника», уполномоченный орган в суде первой инстанции не заявляет, т.е. с требуемой достоверностью в рамках обособленного спора вина лица не будет подтверждена, как и факт исполнения им обязанностей руководителя в определенный период (Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.02.2018 N 13АП-29811/2017 по делу N А42-7106/2014(1к)). В одном из дел суд указал, что при наличии признаков юридической либо фактической аффилированности между должником и контрагентом к доказательствам реальности правоотношений между указанными лицами должен применяться повышенный стандарт доказывания (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 04.04.2018 N Ф09-1752/17 по делу N А50-406/2015). В другом деле отказывая в удовлетворении заявления, суды трех инстанций исходили из недоказанности конкурсным управляющим причинно-следственной связи между непередачей конкурсному управляющему документации должника и затруднительностью проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве (формирование и реализация конкурсной массы), а также недоказанности наличия у бывшего директора каких-либо документов должника (Определение Верховного Суда РФ от 13.10.2017 по делу N 305-ЭС17-9683, А41-47860/2012). Особо суды отмечают необходимость доказывать степень заботливости. Вышестоящий суд, отменяя решения нижестоящих судов (первой и апелляционной инстанции), указал, что суды не исследовали и не оценили, принял ли руководитель должника все меры для надлежащего исполнения обязательства по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (п. 1 ст. 401 ГК РФ). В частности, суды не исследовали созданные руководителем условия и способы обеспечения сохранности документации должника, принимаемые руководителем меры для восстановления документации должника в случае ее гибели, если таковая имела место по независящим от него обстоятельствам, учитывая при этом явилась ли гибель документации следствием ее ненадлежащего хранения либо совершением лицом иных действий без должной заботы и осмотрительности, принимались ли бывшим директором при прекращении полномочий руководителя должника действия по передаче документации должника, составлялись ли какие-либо акты приема-передачи документации должника (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 23.01.2018 N Ф09-14371/13 по делу N А07-9327/2011).

Рекомендация: Суды испытывают трудности в оценке доказанности обстоятельства значительности влияния руководителя должника на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника в ситуации юридической установленности факта управления. Верховный суд Российской Федерации должен по возможности предложить судам примеры стандарта доказывания по этой категории дел.

  1. Проблема установления круга лиц (подпункты 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Суды, привлекая к субсидиарной ответственности, могут устанавливать правовую связанность действия в качестве руководителя должника на разных должностях, главное, устанавливая степень вовлеченности лица в процесс управления должником, и насколько значительным было влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Например, удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, суд первой инстанции исходил из того что, физическое лицо выступая контролирующим должника, исполняя функции ликвидатора, а в дальнейшем единоличного исполнительного органа вплоть до признания организации банкротом, не передало первичную документацию конкурсному управляющему, не предприняло мер к их получению, что привело к негативным последствиям для формирования конкурсной массы (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 15.03.2018 N Ф04-630/2017 по делу N А70-8801/2016). В другом деле суд установил, что ведение текущей финансово-хозяйственной деятельности общества, организация бухгалтерского и налогового учета возложены действующим законодательством на руководителя юридического лица, а физическое лицо до даты введения конкурсного производства являлось единоличным исполнительным органом общества. Доказательств прекращения отношений физического лица и общества до признания должника банкротом и утверждения конкурсного управляющего в дело не представлено (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 07.03.2018 N Ф04-476/2018 по делу N А45-9660/2016). В некоторых решениях вышестоящие суды напряму указывают, отменяя решения нижестоящих судов, что судами неверно определен предмет доказывания при рассмотрении обособленного спора, не в полном объеме исследованы обстоятельства по делу, неправильно распределено бремя доказывания обстоятельств. Например, в одном из дел суд посчитал возможным, что, чтобы опровергнуть презумпцию, надо доказать не то, кто именно действовал от имени юридического лица, причиняя вред, а то, что никто вообще не действовал таким образом. Суд указал, лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов (Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 10.04.2018 N Ф06-31298/2018 по делу N А65-22689/2016). Суды также обращают внимание на последовательность действий нескольких руководителей. В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.). К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям (Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.03.2018 N 13АП-765/2018 по делу N А56-22893/2016/субс.) Круг лиц, определенный судом, в том числе, влияет на круг лиц, в отношении которого могут быть приняты обеспечительные меры судом. В одном из дел суд указал, что при удовлетворении заявления о принятии обеспечительных мер арбитражный суд вправе, в том числе, наложить арест или принять иные обеспечительные меры в отношении имущества лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, а также имущества, принадлежащего иным лицам, в отношении которых ответчик является контролирующим лицом по основаниям, предусмотренным подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о несостоятельности (Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 12.12.2017 N Ф06-26477/2015 по делу N А65-1141/2015). Удовлетворяя заявление уполномоченного органа о принятии обеспечительных мер, апелляционный суд правомерно исходил из того, что испрашиваемые обеспечительные меры непосредственно связаны с предметом спора и соразмерны заявленному требованию, не нарушают права лица, поскольку направлены лишь на запрет распоряжаться имуществом без ограничения в правах пользования (Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 07.12.2017 N Ф06-17097/2016 по делу N А12-44248/2015). Ссылки заявителей жалоб (на такие обеспечительные меры) на то, что заявитель требования об обеспечении не привел доказательств, свидетельствующих о принятии ответчиками каких-либо мер, которые могут привести к невозможности исполнения судебного акта, судами не рассматриваются. Суды считают достаточным обоснования, приведенного в заявлении о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности и принятии обеспечительных мер. А именно заявления кредитора к ответчикам о взыскании в порядке субсидиарной ответственности с указанием на предполагаемый источник взыскания: за счет имущества и денежных средств ответчиков (Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2017 N 13АП-24102/2017, 13АП-24103/2017 по делу N А56-44911/2015/субс.)

Рекомендация: признать наличие проблемы обоснования достаточной связанности руководителя должника с кругом лиц, где он также может быть признан имеющим контроль. Можно предложить законодательно ограничить защиту прав кредиторов должника на этапе рассмотрения дела, например, по числу переходов прав на имущество или видам имущества (его стоимости).

  1. Проблема определения солидарности ответственности при выступлении управляющей компании в качестве руководителя (единоличного исполнительного органа) должника

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Практика применения этого правила отсутствует, два имеющихся упоминания о применении в конкретном деле не объясняют проблем применения. При этом возможный интерес представляет, например, объём перехода прав. Верховный суд Российской Федерации обратил внимание судов, вправе ли приобретатель установленного в деле о банкротстве требования к лицу, осуществляющему функции органа управления номинально (номинальному директору), о возмещении им убытков в порядке субсидиарной ответственности предъявить названное требование к выявленному впоследствии лицу, фактически контролирующему должника (фактическому директору). В частности Верховный суд Российской Федерации указал, что приобретатель требования о возмещении убытков в порядке субсидиарной ответственности по долгам должника при банкротстве к номинальному директору не вправе предъявить названное требование к фактическому директору, если основания для привлечения последнего стали известны цеденту после заключения договора, на основании которого производилась уступка. Требование к фактическому директору в этом случае принадлежит цеденту. Согласно п. 1 ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты. По смыслу названной нормы и п. 1 ст. 308 ГК РФ, если цедент обладает требованием к нескольким солидарным должникам, уступая требование к одному из них, он также уступает требование к другим известным ему солидарным должникам, если иное не предусмотрено договором, на основании которого производится уступка. В силу ч. 1 ст. 1080 ГК РФ, п. 8 ст. 61.11 и абзаца второго п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве номинальный и фактический директора несут субсидиарную ответственность, установленную данными нормами, а также указанную в ст. 61.20  Закона о банкротстве, солидарно. Следовательно, уступка требования о возмещении убытков в порядке субсидиарной ответственности по долгам должника при банкротстве к номинальному директору означает одновременную уступку требования о возмещении убытков в порядке субсидиарной ответственности по долгам должника при банкротстве к фактическому директору, если договором, на основании которого производится уступка, не предусмотрено иное. Вместе с тем положения п. 1 ст. 384 ГК РФ не могут быть применены в ситуации, когда на момент заключения договора, на основании которого производится уступка требования к номинальному директору, цедент не знал о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности другого лица, отвечающего солидарно с номинальным директором, либо о его личности. В этом случае в силу ст. 431 ГК РФ, если иное прямо не указано в договоре, на основании которого производится уступка, следует исходить из того, что цедент и цессионарий предполагали передачу требования только к номинальному, но не к фактическому директору. При этом, если цедент реализует свое требование о возмещении убытков в полном объеме к фактическому директору, в силу положений ст. 325 ГК РФ требование цессионария к номинальному директору также прекратится надлежащим исполнением. В такой ситуации в соответствии с положениями ст. 390 и 460 ГК РФ цессионарий вправе взыскать с цедента убытки в размере того, что цессионарий мог бы получить в рамках исполнительного производства от номинального директора (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017))

Рекомендация: суды не испытывают сложностей в единообразном применении норм права о солидарности в делах о банкротстве в отсутствие многочисленности заявлений со стороны кредиторов к нескольким должникам.

  1. Использование Законом о банкротстве термина «номинальный руководитель» без чёткого закрепления его содержания.

В законодательстве данный термин использован впервые. В практике судов использовался в делах по налоговым спорам, но с закреплением за термином крайне узкого содержания (Постановление ФАС Уральского округа от 04.10.2013 N Ф09-8850/13 по делу N А76-16022/2012; Постановление ФАС Уральского округа от 18.03.2013 N Ф09-510/13 по делу N А60-22079/2012). Теперь предполагается, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление - номинальный руководитель, например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий - фактический руководитель, не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). Данное правило должно применяться с учётом правила о предоставлении полномочия выступать от его имени юридического лица нескольким лицам в отсутствие или при наличии в ЕГРЮЛ сведений о совместном осуществлении или ином распределении полномочий. Предполагается, что в отсутствии сведений в ЕГРЮЛ лица действуют раздельно и осуществляют полномочия самостоятельно по всем вопросам компетенции соответствующего органа юридического лица (пункт 1 статьи 53 ГК РФ). Например, если в соответствии с пунктом 3 статьи 65.3 ГК РФ в корпорации образовано несколько единоличных исполнительных органов, предполагается, что они действуют независимо по всем вопросам компетенции (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации")

Судам также надлежит отличать требования о взыскании с директора убытков в нормальном обороте и при привлечении к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве. Например, ранее Пленума ВАС Российской Федерации высказался об основаниях отказа в удовлетворении требования о взыскании с директора убытков. Не является основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании с директора убытков сам по себе тот факт, что действие директора, повлекшее для юридического лица негативные последствия, в том числе совершение сделки, было одобрено решением коллегиальных органов юридического лица, а равно его учредителей (участников), либо директор действовал во исполнение указаний таких лиц, поскольку директор несет самостоятельную обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В то же время наряду с таким директором солидарную ответственность за причиненные этой сделкой убытки несут члены указанных коллегиальных органов (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, пункт 4 статьи 71 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах", пункт 4 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью") (Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»).

На данный момент суды термин «номинальный руководитель» понимают лишь как случай законности применения норм о солидарности, не предполагая вообще возможности освобождения «номинального руководителя» от ответственности, например, применяя это правило ко всем случаям выдачи доверенности «номинальным руководителем». Возможность правила о «полном передоверии управления другому лицу на основании доверенности» судами во внимание не принимакется (Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2018 N 13АП-34753/2017, 13АП-34752/2017 по делу N А56-66970/2015-субс.1; Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.02.2018 N 13АП-28824/2017 по делу N А56-14600/2011/суб.2).

Рекомендация: применение термина «номинальный руководитель» в Законе о банкротстве имеет самостоятельный значимый характер, может отличаться по объёму от иных вариантов применения в судебной практике. Считаю необходимым закрепить термин в статье 2 «Основные понятия» Закона о банкротстве.

  1. Проблема неопределенности разграничения терминов «увеличения» и «сбережения» активов, а также термина «масштабы деятельности должника».

Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве). В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности. Судебная практика применения этих положений пока отсутствует. Судебная практика, учитывающая размер субсидиарнойответственности по отношению к экономической деятельности должника крайне малочислена (Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.03.2018 N 13АП-765/2018 по делу N А56-22893/2016/субс.; Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2018 N 13АП-4377/2018 по делу N А21-7821/2015; Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.04.2018 N 13АП-5509/2018 по делу N А21-3808/2016).

Рекомендация: Необходимо обратить внимание, что формулировка масштабы деятельности должника является сугубо оценночной, требуя включения в судебные решения вероятностного элемента. Видится, что обстоятельство «масштаба деятельности должника» должно получить при принятии конкретных решений судами доказательства, в том числе, пространственной и временной составляющих.

  1. Литература:

Нормативные правовые акты:

  • 1) Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ (ред. от 29.12.2017) "О несостоятельности (банкротстве)" (с изм. и доп., вступ. в силу с 28.01.2018);
  • 2) Федеральный закон от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах";
  • 3) Федеральный закон от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью"
  • 4) Гражданский кодекс Российской Федерации;

Материалы судебной практики:

  • 1) Определение Конституционного Суда РФ от 26.10.2017 N 2448-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Мацкевича Павла Борисовича на нарушение его конституционных прав статьей 6, частью 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пунктом 4 статьи 10 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)";
  • 2) Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве";
  • 3) Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»
  • 4) Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации";
  • 5) Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017);
  • 6) Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 31.08.2016 N Ф04-3004/2016 по делу N А70-1440/2015;
  • 7) Определением Верховного Суда РФ от 19.12.2016 N 304-ЭС16-17345(2);
  • 8) Определение Верховного Суда РФ от 27.03.2018 N 309-ЭС18-1659 по делу N А60-45090/2015;
  • 9) Определение Верховного Суда РФ от 14.02.2018 N 305-ЭС17-22560 по делу N А40-98026/2015;
  • 10) Определение Верховного Суда РФ от 21.03.2018 N 305-ЭС17-22560(4) по делу N А40-98026/2015;
  • 11) Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 15.02.2018 N Ф03-193/2018 по делу N А73-15788/2014;
  • 12) Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.02.2018 N 13АП-29811/2017 по делу N А42-7106/2014(1к);
  • 13) Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 04.04.2018 N Ф09-1752/17 по делу N А50-406/2015;
  • 14) Определение Верховного Суда РФ от 13.10.2017 по делу N 305-ЭС17-9683, А41-47860/2012;
  • 15) Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 23.01.2018 N Ф09-14371/13 по делу N А07-9327/2011;
  • 16) Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 15.03.2018 N Ф04-630/2017 по делу N А70-8801/2016;
  • 17) Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 07.03.2018 N Ф04-476/2018 по делу N А45-9660/2016;
  • 18) Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 10.04.2018 N Ф06-31298/2018 по делу N А65-22689/2016;
  • 19) Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.03.2018 N 13АП-765/2018 по делу N А56-22893/2016/субс.;
  • 20) Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 12.12.2017 N Ф06-26477/2015 по делу N А65-1141/2015;
  • 21) Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 07.12.2017 N Ф06-17097/2016 по делу N А12-44248/2015;
  • 22) Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2017 N 13АП-24102/2017, 13АП-24103/2017 по делу N А56-44911/2015/субс.;
  • 23) Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 16.02.2016 N Ф02-6896/2015 по делу N А33-19123/2013;
  • 24) Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2018 N 13АП-34753/2017, 13АП-34752/2017 по делу N А56-66970/2015-субс.1;;
  • 25) Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.02.2018 N 13АП-28824/2017 по делу N А56-14600/2011/суб.2;
  • 26) Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.03.2018 N 13АП-765/2018 по делу N А56-22893/2016/субс.;
  • 27) Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2018 N 13АП-4377/2018 по делу N А21-7821/2015;
  • 28) Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.04.2018 N 13АП-5509/2018 по делу N А21-3808/2016.
Прочитано 434 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
Вы здесь: Главная Юриспруденция Коммерческое право Субсидиарная ответственность руководителя должника при банкротстве